БДСМ

КВАРТИРНЫЕ СВЯЗИ.
Миленькая пьеска в одно действие.


Действующие лица:
Некто, по прозвищу Пузырь. Крупный неопрятный мужчина, лет сорока.
Молодая пышная женщина, все зовут Любой.
Умник. Молодящийся подвижный дядя. Александр Семенович.
Симпатичная молчаливая девушка, по имени Надя.
Сантехник, электрик, газовщик. Люди с чемоданчиками. Типичные работники ЖЭКа. Их всех изображает один и тот же актер, переодеваясь в спецовки различных цветов.

Действие происходит в московской коммунальной квартире. Естественно, на кухне. Кухня огромная, светлая и запущенная. Беленые стены, до половины, «по погоны», неаккуратно выкрашены коричневой краской. Слева на стене висит старинный телефон, и установлен кран с чугунным рукомойником, похожий на Мойдодыра. Справа, в ряд, стоят три обшарпанных холодильника и три загаженных газовых плиты. Над ними потолок закопчен, а стена за ними покрыта расплывчатыми пятнами. По задней стенке, левее – дверь в коридор, правее – огромный дубовый сервант с посудой. Между ними помещается большое трехстворчатое окно с длинной гармонью чугунной батареи отопления. Висит радиоприемник. Над дверью – электрощиток. Посередине кухни стоит торжественно накрытый раздвинутый круглый стол, вокруг - четыре массивных табурета. На столе – приборы, салаты, бутылки и пр. снедь. Все в беспорядке - после вчерашнего.
Воскресное утро. Из приемника разносятся бодрые музыкальные звуки.

(Вбегает нарядная Люба в коротеньком красном платьице)
Л.: Ла-ла-ла! (Кружится по кухне, раскинув руки и зажмурившись) Наконец-то, наконец - наступил всему песец!
(Входит хмурый А.С., первым делом, выключает радио. Задумывается возле окна. Люба, кружась, налетает на табурет.)
Л.: Ой! Ах ты, блин… Блин, блин, блин! Ну вот! Новые колготки порвала! Саша, ну зачем выключать-то? Ну, чем тебе музыка-то помешала?
А.С. (подсчитывая что-то на калькуляторе): Чего тебе Любаша? Какая музыка? Дрянь всякую слушаешь, а у людей потом голова болит.
Л. Нет, ну вы посмотрите на него! Это что – твоя квартира что-ли? Что хочу, то и слушаю! И нечего тут мне указывать! Учит он… Лучше бы тебе мыться почаще, а то противно! И Пузырю, тоже, объяснил бы. Лезут, блин, а помыться им лень!
А.С. (нюхает свою подмышку): Странно. Позавчера ведь мылся… И не пахнет вовсе ничем таким. Придираешься ты, Люб.
Л.: Ага! Придираюсь! Ты бы сам попробовал – мочи нет! Утром, чуть не стошнило. Блин. Уроды, сволочи похабные! Скоты!
А.С.: Люб! Так я вроде, сегодня утром спал у себя? Тебе надо-то чего? Такой день, а ты опять всякое на меня наговариваешь. Ты разберись сначала, сама-то чего хочешь? Настроение мне надо испортить? С утра пораньше?
Л.: Ага! Такому испортишь! Ты зачем Пузыря гадостям учишь? Ты что думаешь, я не знаю, как ты ему нашептываешь? Нашелся учитель! Он и так грубый, неласковый, а теперь, вообще – хоть кричи, до того больно и обидно! Зачем ты так?
А.С.: Научишь его. Он же ни хрена ни понимает, и слушать не хочет… Морду наел…Хам. Я что?…Ну – было! Рассказал ему, разок, вообще, чтоб не пыжился… Откуда я знал, что он, мужлан, пробовать полезет?
(Словно очнувшись, с интересом рассматривает Любу. Приглаживает руками волосы).
А ведь хороша ты сегодня! Ох и хороша, сучка!
Л.(Приосанясь): Отстань! Гад ты, Сашка! Совести у тебя нет. Он же – как ребенок! Плакал вот утром…
А.С.: Ребенок? Литр как выкушает, сразу драться норовит. Скотина он здоровенная, тут, я с тобой согласен.
Л.: Согласен он! За собой смотри! Зачем всю меня веревками обмотал, а сам ушел? Сввволочь! Вот Пузырь и распоясался! Еле хожу! К Надьке своей, небось, ты Пузыря не подпускаешь, а меня значит всяко можно?
А.С.: Да не моя она… Она, может быть вообще – ничья?
(Входит Пузырь. Он растрепан, зол и все еще пьян).
П.: Аааа… Вот вы где, сучье племя! Пиво от меня прячете?
(Внимательно осматривает на столе пустые бутылки, досуха сливая остатки в один фужер. Умник и Люба молча наблюдают за процедурой. Наконец, Пузырь медленно выпивает смесь).
Л.: Пузырек, миленький, ну как ты? Полегчало?
П.: Молчи сука. Убью, и все тут. И не будет мне ничего!
А.С.: Ты, это… Пузырь – полегче, что ли. В такой день, разве ж можно собачиться так?
П.: И ты – молчи лучше. Достал ты меня, иногда, аж в груди горит – так хочется удавить тебя, гнида. Надька где?
Л.: Не выходила она еще. Пузырек, может тебе аспирину принести? Ты как?
П.: Сказал же я тебе – молчи блядища! Еще звук услышу, и я тебе глаз выколю. Дрянь паршивая.
А.С.: Да что она тебе сделала Пузырь! Что она тебе, вообще может сделать то? Давай, накатим лучше, и помиритесь. В картишки втроем сыграем, поболтаем – как бывало. (Шарит за батареей и вынимает початую бутылку водки).
П.: Саня, друг, ты еще пошарь – может там и пиво есть?
А.С.(Разливает на троих): Сейчас-сейчас… Мы тяпнем, и все наладится…
П.: Саша! Повторяю, погляди там еще, чтоб – ПИВО. Я сейчас умру, наверное…Точно – умру!
Л.(Убегает из кухни): Счас, я аспиринчику наболтаю…
А.С.(С интересом смотря ей вслед): Подождем ее… Слушай Пузырь, кстати, а чего ты там намудрил с ней ночью?
П.: Я, - и намудрил? Ты чего сейчас сказал, сам то понимаешь?
А.С.: Делал ты, дубина, с ней - что?
П.: Наябедничала… Тварь паршивая… Понимаешь, я ночью из сортира возвращался и решил к ней заскочить – на минутку. То, се… А она, представь, лежит тварюга, голая на полу, вся веревкой увязана, ласточкой, как в ментовской, задом кверху, и во рту – мячик теннисный. Ну, я и прижал ее, слегонца. Помнишь, как ты давеча рассказывал про японских гейш? Ничего такого, но ей, по-моему, понравилось. Молчала ведь и сопела только.
А.С.: Еще бы ей не молчать. У нее же мячик во рту был!
П.: Черт. Я про это не подумал… Чего ты, вообще пристал ко мне? Где хочу, там ее и корябаю!
А.С.: Хе-хе. Негуманный ты Пузырь. Она же не японка. Да и у тебя габариты не восточные.
П.: Во, идет. Легка на помине.
(Вбегает Люба со стаканом в руке).
Л.: На, Пузырек. Аспирину выпей, поможет, сто пудов!
П.: Сама пей химию эту. Дай-ка мне лучше - вон тот стакан.
(Трое разбирают стаканчики и начинают на них смотреть).
А.С.: Ладно. Давайте - за праздник. Ведь у нас действительно праздник. Кажется… Мы тут уже так надоели друг другу, что наверное, рады будем любой возможности избавиться друг от друга. Всякое говорят про эти квартирные дела. Пугают… Но я думаю, что мы теперь живем не в старорежимном мракобесии, а в цивилизованной стране, и большая часть ужасов, вероятно надумана. Конечно, жаль, что все происходит столь быстро и неожиданно, и я не успеваю навести необходимые справки, чтобы спланировать наши дальнейшие действия. Отчего-то, по данному вопросу, вообще мало проверенной и надежной информации. Видимо, это как-то связано с новыми рыночными реалиями. Не иначе! Так что – За Праздник!
П.: Будем!
Л.: Чин-чин!
(Пьют. В кухню входит Надя. Она явно с улицы, полностью одета, несет в руке сумку).
Н.: Ну что, встали уже, лежебоки! Доброе утро! Кстати, у меня странная вещь случилась. Исчезла бельевая веревка. Никто не видел?
А.С.: Надюша, а мы тут решили - по маленькой, за успех. Присоединяйся.
П.: Правда, Надь, давай хлопнем на брудершафт? Росли все же вместе…
Л.: Вот дурень! Ты что забыл, что она не пьет?
А.С.: Ха! Не совсем. И не со всеми.
Л.: Ах ты гад! Ты, что же, и ее научил, козел ты похотливый?
Н.: Отчего же не выпить? Налейте, пожалуйста, и мне тоже. На прощание.
(А.С. разливает на четверых. Неожиданно, в дверях появляется фигура Сантехника. С чемоданчиком.)
С.: Тук-тук! У вас там дверь незапертая.
Л.: Надь, опять ты забыла закрыть!
Н.: Я не забыла, я нарочно оставила дверь открытой.
С. Да у вас тут - праздник! Ничего – я быстренько. Извините, где тут у вас стояк?
А.С. А в чем, собственно говоря, дело?
С.: Перекрываем-с воду. Вы же отсюда уже выписаны?
А.С.: В-общем, да. Ждем сегодня машину – перевозить вещички. Нам, кажется, вчера обещали… Я, как-то смутно, помню. Перекрывайте, конечно, раз уж вы пришли. Но как-то странно это, все же - мы еще здесь?
(Слесарь возится и гремит ключами за рукомойником)
Н.: Давайте выпьем, соседи. И… Пожалуйста, простите меня, коли что…
Л.: Да ты что, Надюша! Тебе то – за что прощения просить? Голубка ты наша! Дай я тебя поццалую!
П.: И я. Давно хотел. Разревусь счас. Удумала.
А.С.: А за что именно ты прощения просишь? Может, чего мне не рассказала? Утаила? Ну, ладно…
(Все медленно, с чувством пьют и разбивают стопки об пол. Сантехник тихо и незаметно уходит).
А.С.: Однако же, видимо мы вчера сильно надрались. Я все помню, но очень смутно, как через дымчатое стекло… Пузырь, ты не помнишь, когда обещали подогнать машину? Ордера еще какие-то должны быть. Кажется, я где-то про это читал.
П.: Неа. Про ордера не помню. Я вообще не помню, чтобы мы с кем-нибудь вчера общались!
Л.: Может, звонил кто? Из Управы?
(Подходит к телефону, снимает трубку и долго слушает. Все смотрят на нее. Кроме Нади. Она стоит у окна и глядит наружу.)
Л.: Странно. Гудков нет.
А.С.: Чего ж тут странного? Тоже отключили.
Н.: Пузырек! Совсем забыла. Я же тебе купила пива. Возьми, пожалуйста, сам – в сумке, она возле стола стоит.
П.: Надюха! Ты – золото! Правду Люба сказала – Голубка. Спасибо.
Н.: В-общем, прощайте все. Я сейчас уже пойду. Меня ждут.
(Быстро, не оборачиваясь, уходит.)
Л.: Счастливая… Ждут ее… Наверное за ум взялась, парень какой-нибудь объявился. Такие девки на дороге не валяются…
А.С.: Позвольте! Какой парень, какие девки! Надя!!!
(Бросается к окну, пытается его открыть. За окном быстро смеркается).
П.: Во дает! Так нажрался, что забыл – окно это, сроду, никто открыть не мог! Гвоздями забито наверное?
(Пузырь открывает об стол бутылку пива и, запрокинувшись, жадно пьет из горлышка)
Л.: Саш, ты что? Оставь ты это окошко! Опомнись, Саша! Выпей, лучше, еще рюмаху. Я тебе спою.
А.С.: Да пошла ты! Всех вас к чертям собачьим! Достали вы меня!!! Да я, без вас – ТАК заживу!
(Входит Газовщик. На груди и на спине крупно написано «МОСГАЗ»)
Г.: Здрасте вам. Приятного аппетита. Позвольте мне тут…
(Подходит к плитам и что-то крутит ключами).
П.: Ну, что – перекрыл? Вот, гляди, так и премию получишь. Такая большая для страны экономия на нашем газе будет.
Г.: А я что? Я – на работе. Ничего личного. Хотите, выпью с вами?
П.: Да пошел ты! Выпить ему. Семеныч, гони его в шею!
(Газовщик уходит. Все придвигают табуретки к столу, садятся кучкой и смотрят на окно).
А.С.: Ушла… Как будто ничего и не было… Ушла!
П.: Братцы! Объясните мне братцы? Чего это, сегодня, так рано стемнело, и отчего мне теперь, как Надюха ушла, становится так душно… И так страшно? Семеныч, ты же все знаешь!
А.С.: Ушла. Упорхнула. И все тут. Ты что – совсем дурак?
Л.: Нет, ну правда, Сашенька, миленький, объясни – что все это значит??? Куда нам переезжать? Когда?
А.С.: Все, подруга. Эти слова забудь. Выходит – все правда. Обидно, до чего просто. Раз, и все!
Л.: Саша, что ты говоришь такое! Мне нельзя – «и все»! Я молодая еще, я вот вас с Пузырем люблю. Я хочу еще! Любить!!! Неужели, вот так и будет теперь? Чего же вы сидите, мужики?
(Люба мечется по кухне, рыдая и заламывая руки. Умник подходит к окну и внимательно его изучает.)
А.С.: Странно… Всегда оно тут было, а мне и в голову не приходило…
П.: И что – никакого пива? Ты на это намекаешь?
А.С.: Дошло, наконец. Пива ему. Все-таки ты скотина тупая, извини, конечно. Прощай, брат. И ты, Люба - прощай! Свинья я, одним словом. И видать, так теперь тому и быть…Эх! Глупо все вышло!
(Входит Электрик со стремянкой. Все тихо встают полукругом и смотрят, как он выкручивает пробки. Свет, мигая, гаснет.)

ЗАНАВЕС.